11 мая 1720 года близ Ганновера родился Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен. Вообще род Мюнхгаузенов был довольно известен в Германии: в XVII веке прославился полководец Хилмар фон Мюнхгаузен, в XVIII веке - министр Ганноверского двора Герлах Адольф фон Мюнхгаузен. Но настоящая народная любовь досталась, говоря словами Григория Горина, "тому самому" Мюнхгаузену...
Основателем рода Мюнхгаузенов считают рыцаря Хейно, который принимал участие в XII веке в крестовых походах под предводительством императора Фридриха Барбароссы. Потомки Хейно погибали в войнах и в междуусобицах. И лишь один из них уцелел, поскольку был монахом. По специальному указу его выпустили из монастыря.
Вот с него-то и началась новая ветвь рода - Мюнхгаузен, в переводе означает "дом монаха".
В 1737 году Карл Фридрих уехал в Россию в качестве пажа к молодому герцогу Антону Ульриху, жениху, а затем мужу принцессы Анны Леопольдовны. Елизаветинский переворот разрушил надежды барона на быстрое продвижение по службе, своё последнее звание - ротмистр, он получил только в 1750 году.
Самый яркий эпизод службы барона - встреча на российской границе проезжавшей в Петербург 15-летней принцессы Ангальт-Цербстской Софии Августы Федерики, будущей императрицы Екатерины II в сопровождении матери в 1744 году.
Они следовали инкогнито, на границе была устроена самая торжественная встреча. Построенный по этому случаю полк лейб-кирасир, как заметила мать Екатерины II Иоганна Елизавета, был "действительно чрезвычайно красив". Почётным караулом из 20 кирасир с трубачом командовал Мюнхгаузен, он же провожал сани агальтинок из города в сторону Петербурга.
С 1752 года до самой смерти Мюнхгаузен жил в Боденвердере, общаясь по преимуществу с соседями, которым рассказывал поразительные истории о своих охотничьих похождениях и приключениях в России. Такие рассказы обычно проходили в охотничьем павильоне, построенном Мюнхгаузеном, увешанном головами диких зверей и известном, как "павильон лжи", так его уже назвали после смерти барона.
Однажды молодые офицерики - постояльцы трактира - стали хвастать своими успехами у дам. Мюнхгаузен скромно сидел в сторонке, но всё же не выдержал и сказал: "То ли дело - моя поездка в санях, которую я имел честь совершить по приглашению русской императрицы..." И далее поведал о гигантских санях с покоями, залом для балов и комнатами, где резвились молодые офицеры с придворными дамами. В каком-то месте разразился общий смех, но Мюнхгаухен продолжал совершенно спокойно, а, закончив, молча доел обед.
Между тем в основе всегда лежало подлинное происшествие. Екатерина II в самом деле путешествовала в огромных санях с кабинетом, спальней и библиотекой... Другая байка, опубликованная первой, - о куропатках, простреленных шомполом, - ещё реалистичнее. Мюнхгаузен сам был свидетелем происшествия на осмотре в августе 1739. У одного солдата выстрелило ружьё, забитый в дуло шомпол вылтел с силой и раздробил ногу лошади принца Антона Ульриха. Лошадь и всадник упали наземь, принц не пострадал. Об этом случае нам известно со слов британского посла, в подлинности его служебного донесения нет оснований сомневаться.
Однако публикация его рассказов с лёгкой руки Распе в 1786 году, в которой герой был снабжён полным именем барона, привёл последнего в ярость и собирался подать в суд, но ему было отказано, на том основании, что книга якобы перевод анонимного автора.
Но самое печальное было впереди: в начале 1786 года историк Эрих Распе, уличённый в краже нумизматической коллекции, бежал в Англию и там, чтобы достать немного денег, написал на английском языке книгу, которая навсегда ввела барона в историю литературы - "Рассказы барона Мюнхгаузена о его чудесных путешествиях и кампаниях в России". За год "Рассказы" выдержали 4 переиздания, и в третье издание Распе включил первые иллюстрации.
Ещё при жизни "барона" вышло русское издание. В 1791 году был опубликован сборник "Не любо не слушай, а врать не мешай" без имени барона; из цензурных соображений были опущены новеллы с описанием нравов русских военных и царедворцев.
Единственный портрет Мюнхгаузена работы Г. Брукнера (1752), изображающий его в форме кирасира, был уничтожен во время Второй мировой войны. Фотографии этого портрета и описания дают представление о бароне Мюхгаузене, как о человеке сильного и пропорционального телосложения, с гладко выбритым круглым правильным лицом, физическая сила являлась наследственным качеством в роду: племянник Мюнхгаузена Филипп мог засунуть три пальца в дуло трёх ружий и поднять их.
Визуальный же образ Мюнхгаузена, представляет сухонького старичка либо человека худощавого или обычного телосложения с лихо закрученными усами и эспаньолкой. Этот образ прочно вошёл, благодаря иллюстрациям Гюстава Доре(1862).
Памятник барону Мюнхгаузену был открыт в Калининграде в Центральном парке по инициативе ощественной организации "Внучата Мюнхгаузена".
Историкам удалось установить, что реальная историческая фигура и прототип данного литературного героя действительно совершал путешествие из Боденвердера в Санкт-Петербург, где он собирался поступить на службу в русскую армию. И с точки зрения геграфического расположения и дорог того времени, он никак не мог не пересечь Восточную Пруссию, а следовательно, не побывать в Кёнигсберге.
